Выпуск 9(28) ЛГ-19_2017
Выпуск 9(28) ЛГ-19_2017
Показать все »
Говорить путано умеет всякий, говорить ясно – немногие.
Галилео Галилей
 

"Недаром помнит вся Россия"?

Долго не решалась поделиться. Готовились мы все, с восторженным злорадством или с грустной надеждой, это уж от разных причин зависит, к "зимнему" сочинению. Конечно, уровень всего, чего только можно, повысился, добросовестные учительницы и трудолюбивые репетиторы бросились повторять с выпускниками Лермонтова и "проходить" войну, стыдливо наплевав на программу и на логику историко-литературного курса. Ну да простится им за страдания их.
Практически в это же время, как, впрочем, всегда это у нас бывает,  понеслась над страной всероссийская олимпиада школьников, школьный и муниципальный ее этапы. Ну и другие разные олимпиады, хорошие и платные, чтобы выявить талантливых и способных ребят, выделить их из общей массы и помочь реализоваться.
Дело хорошее, не поспоришь. Но вот что вдруг стало понятно мне и что заставило еще раз всуе вспомнить мятежного гения.
Стало очень трудно убедить ребят пробовать себя в олимпиадах и других интеллектуальных состязаниях. Класса до седьмого - с удовольствием, а чем ближе к выпуску, тем неохотнее. Какое-то время я очень удивлялась: ведь предлагаю интереснейшее дело, обещаю, вслед за организаторами, удобный формат, льготы при поступлении, рассказываю о живых реальных детях, которые именно через олимпиады приобрели возможность получать прекрасное образование. Нет, не берет. Смотрят на меня умными, все понимающими глазами и не шевелятся.
И тут я поняла. Им не надо льгот. Им не надо уж очень высоких баллов на экзаменах, лишь бы не стыдно было цифру называть .Они думают, что точно знают, как все будет происходить в их жизни дальше. Родители всё им придумали и уже оплатили. Или оплатят. И не только в смысле образования. Им уже расстелили дорожку, и ни одного заметного препятствия по курсу.
Им скучно. Они очень хорошо понимают Печорина, гораздо лучше, чем я. Они многое могут, но ничего не хотят. Зачем? Любопытство, в силу молодости, иногда случается, но все больше в ситуациях, с духом не связанных. У них нет желания и привычки бороться, преодолевать, побеждать, хотя бы себя.  Но есть желание развлекаться, "чтобы было интересно".
Они хорошие, добрые дети. И мне их жалко.  

Наркомзём

Есть такой исторический анекдот: на каком-то важном совещании Сталин назвал народный комиссариат земледелия наркомзЁм, что с точки зрения нормы явная ошибка, Ё в этом слове взяться неоткуда. Однако вождя, разумеется, никто не поправил, более того, соратники покрупнее и помельче с той поры тоже стали говорить "наркомзём".
К чему это я? В новых, этого года, нормативных документах Министерства образования, в том числе Положениях о государственной итоговой аттестации, появилось дивное выражение "под роспись". Речь, конечно, в таких серьезных документах идет не о хохломе, имеется в виду, например, "информирование обучающихся и их родителей" о разных важных вещах "под роспись".
Допускаю, что пропустила тот важный момент, когда нормой стало такое употребление упомянутого выражения. Но не могу не поделиться вот чем: в распоряжениях, ценных указаниях и простеньких телефонограммах  местных органов управления образованием тут же появилось это самое "под роспись". Даже если телефонограмма исходит от специалиста с филологическим образованием.

Образовательная провинция

Вот и весна, дело к концу учебного года, к экзаменам и итогам. Будем считать своих цыплят, строить планы на будущее, присматриваться к малышам, следующим своим ученикам.
Почему-то именно в эти дни задумываюсь о том, насколько возможно в такой большой стране, как наша, давать одинаково качественное образование везде, обеспечить, так сказать, равные возможности. Всем ведь понятно, что это в основном мечта, и причин, вполне объективных, сколько хочешь.
И все-таки можно, наверное, столько вложить в образование, что материально-техническая база в школе провинциального райцентра и столичной гимназии буду сопоставимы. Можно добиться (а вдруг!) такого роста зарплат, что в школах будет конкурс на вакантное место учителя физики или английского языка. В конце концов, дистанционные технологии, из Оксфорда лекции слушать можно, наверное, при желании.
Но я о другом. Однажды в Русском музее наблюдала урок: малыши сидели кружком на полу, слушали учителя и рисовали. Догадываюсь, что не все питерские дети ходят на уроки в Русский музей. Но возможность такую - имеют.
Моя младшая дочь учится в университете в Москве. Она не филолог. Но она идет на встречу с Людмилой Улицкой, организованную университетом, на публичную лекцию Андрея Битова, на потрясающие спектакли бесплатно, по студенческому, на выставку Караваджо, Дали... Скажете, миллионы москвичей не ходят туда? Догадываюсь. Но имеют возможность, и если бы хотели... Я вот очень хочу. Но мне далеко ехать.
Нет, безусловно, везде есть что-то, что заслуживает внимания. Есть музеи, есть культурная жизнь, иногда - неплохие театры. Дело в другом. Дело в провинциальном сознании.
Лет пять назад решила показать своим детям Омск литературный. Все знают про каторгу Достоевского, но тут как раз причин для гордости немного. А ведь в трех кварталах от нашей гимназии дом, в котором провел детство Леонид Мартынов, совсем недалеко жил в войну с бабушкой Роберт Рождественский. Павел Васильев, Антон Сорокин, Тимофей Белозеров... Владимир Гуркин, автор пьесы "Любовь и голуби" - бывший наш сосед. Про эти улицы написаны стихи, Леонид Мартынов, например, настаивает, что Скотопригоньевск - это Омск на самом деле, вот и Мокрое у нас есть, недалеко, кстати, от госпиталя, где Достоевский лечился.
Так вот, заказала экскурсию из прайса туристической фирмы, "Омск литературный" называется. Приехала милая интеллигентная дама, которая минут через семь призналась, что рассказать ей особенно нечего, "эту экскурсию практически не заказывают". Пришлось самой прокладывать маршрут, рассказывать. Дети (это были очень хорошие дети) были потрясены. А теперь внимание: вопрос! Платная экскурсия так плоха и непрофессиональна, потому что на нее спроса нет, или все-таки зависимость обратная?
Это провинциальное сознание. Это убеждение, что все интересное и достойное внимания - не здесь, а где-то там. Хорошо учат, лечат, дороги делают - где-то там, не у нас. А тут, нам, не делают. Ребята, но ведь живем здесь - мы!  Учим, лечим, делаем дороги, экскурсии проводим, дворы подметаем.  Может, попробуем делать это хорошо, для себя? И гордиться результатом.
И я точно знаю, что при этих условиях образование везде будет  качественным.Потому что дело не в оснащении школ и не в зарплатах.

Гоголь вечен

Читаем  с моими десятиклассниками "Мертвые души".  Еще в прошлом году, вспоминая "Ревизора" и "Шинель", пришли они к пугающему выводу: двести лет почти прошло, а ничего принципиально не изменилось. Теперь все серьезнее.
Читаем описание губернского города, должны, само собой, понять, что  город N - типичный губернский город Российской империи. А поняли все то же: "... сильно била в глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных... Местами эти дома казались затерянными среди широкой, как поле, улицы и нескончаемых деревянных заборов; местами сбивались в кучу, и здесь было заметно более движения народа и живописи. Попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: "Иностранец Василий Федоров"; где нарисован был билиярт с двумя игроками во фраках, в какие одеваются у нас на театрах гости, входящие в последнем акте на сцену...  Мостовая везде была плоховата. " Дети мои притихли, вывода о типичности не сделали, но заметили, что краска на домах теперь местами розовая (это, видимо, красиво по мнению наших, не гоголевских, местных архитекторов).
Дальше - больше. Подготовили они у меня по группам рассказ о помещиках, раскрыли образы, мотивировки, нашли детали пейзажа и интерьера, создающие образ. Кто-то постарался и подумал, кто-то тупо набрал картинок и текст из Википедии. Так почему, говорю, Ноздрев врет и дерется? Так это все потому, что он помещик, дворянин, чувствует свое социальное превосходство. ВОТ ОТКУДА ЭТО У НИХ? Намекаю, что дерется-то он с дворянами же, врет им же и о них же. И играет вовсе не со своими крепостными.
Дети, говорю, Гоголь умер, можно сказать, оттого, что потерял надежду, что кроме ада в России когда-нибудь что-нибудь будет. И вы подтверждаете его догадку. Вы, говорю, тоже лениво интересуетесь, доедет ли колесо в Казань. А глубже не хотите.
Справедливости ради, Коробочка их вдохновила. Таких кумушек они знают лично.

Об обязательном сочинении

Случилось... Пролетело над страной известие о возвращении обязательного экзамена по литературе в виде сочинения. Возрадуемся, коллеги! Сбылось то, о чем мечталось: "они" (старшеклассники) убоятся, станут изо всех сил учить литературу, и мы поднимем, наконец, гордо свои светлые головы,  раскроем им секреты, поделимся сокровенным, и всем будет ЩАСТЬЕ.

Так ли? Но ведь не так, коллеги! Не обрадовались мы, а испугались. За что нам? Какое сочинение, у нас ведь уже есть обязательный экзамен по русскому языку, его бы сдали наши митрофанушки.


То ЕГЭ, которое есть по литературе, плохо, но дискредитированное сочинение тоже не вариант по целому ряду причин, многими уже озвученным. В любом случае, должны быть единые критерии проверки для всех. Как это сделать? Как и о чем писать? Кто будет проверять и по какой шкале оценивать? Что значит публичная защита сочинения (если имеется в виду всем знакомый школьный жанр)?


Я в принципе против обязательного экзамена, который предполагает измерение таланта, способностей и т.д. Что будем измерять по литературе? Знания? Тогда стихотворение наизусть. Умение излагать свои мысли письменно и устно? Наличие этих самых своих мыслей? Или умение гладко изложить мысли чужие, в течение двух лет прилежно записанные под диктовку учительницы на уроках (про это все уже забыли?)? Почему не защищать публично проект по истории, не сдавать поголовно географию (да что же это я все к географии цепляюсь!), ее тоже не знают, в том числе экономическую, и шансов узнать после школы нет уже. А с физикой беда в стране какая, космические корабли падают, с инженерами все плохо. Может, те, у кого претензии к школьному образованию в области физики и географии, не так громко кричат и возмущаются? А помните, была идея ввести обязательный экзамен по физкультуре?


Но предположим, сочинение с публичной защитой будет. Как это будет выглядеть?


Страшно даже думать об этом! Прямо царскосельский экзамен с привлечением прогрессивной общественности и великих мира сего (величие которых напрямую связано с возможностями региона и конкретной школы: в центровую приедет губернатор, в соседнюю центровую мэр, который пишет с ошибками и сам не помнит, когда читал книжку в последний раз, но по своему голоногому детству ностальгирует, а окраинной достанется замначальника цеха мукомольной фабрики). Поскольку учительница точно знает, на сколько баллов  ее ученики знают литературу, никакой результат работы ребенка непосредственно на экзамене ее не переубедит, директору важно не уронить показатели, а дети, которых до экзамена уже допустили, точно знают, что их не завалят – свои же, сами же учили и трояк ставили. Очень быстро приходим к привычной системе: все делают вид, о литературе никто не вспоминает.


Как-то (в 2010 году) пришлось мне поприсутствовать на защите дипломов выпускниками филологического факультета университета. То самое: студенты-филологи написали сочинение (дипломную работу) и публично его защищали. Надо думать, эти люди изначально на литературу были мотивированы, пять лет их учили не по три часа в неделю. Нет надежды. Они придут (и приходят) в школы, уроки ведут так же, как вела их любимая учительница, упоенно диктуют правильные мысли правильных людей. Они к литературе ничего не чувствуют. Я поняла: любовь! Вот почему нельзя ничего обязательного, потому что литература – это любовь. Если не любит учительница, ее за это не накажешь, не уволишь, а дети станут заложниками этой нелюбви, этих отношений по принуждению, за оценку, за баллы.


Конкретные предложения: РЕЗУЛЬТАТЫ обучения и система контроля достижения этих результатов должны быть согласованы друг с другом. Если в описании результатов обучения не указаны умения вступать в дискуссию, публично защищать свои размышления, если не прописать как условие выполнения программы формирование этих умений и механизмы формирования именно средствами предмета, то НЕЛЬЗЯ это включать в экзамен даже по выбору. Способы контроля образовательного результата тоже нужно пересматривать. Про часы не мечтаю, это не выход и никогда обилие часов не повышало качества обучения. Но первое, что нужно сформулировать: что мы хотим улучшить и на сколько пунктов, потому что «неуклонное повышение»  мы уже проходили.

Учитель или училка?

Современный мир меняется стремительно. Но, будем честны, неизменным он не был никогда. А педагог, учитель во все времена, включая и современность, находится в странной позиции: он формирует будущее мира, обеспечивая его, это будущее, багажом прошлого, всем, что накопило человечество. Ирония в том, что надо ведь при этом жить в настоящем!
Но мы смотрим-таки в прошлое. "Вот раньше учИтеля все уважали, - говорим мы. - А теперь..." Ой, лукавим!
Аргументы возьмем из великой русской литературы, как привыкли. Попробуйте припомнить образ успешного, талантливого, самостоятельного учителя на страницах русской классики. Увы! Галерея открывается Цифиркиным, Кутейкиным и Вральманом, потом будет пушкинский мсье, который ребенку "не докучал", толстовский Карл Иваныч, добрый, но жалкий; дальше - больше: чеховский Беликов, "Мелкий бес"Сологуба. А вот некрасовские строки "Учитель, перед именем твоим..." посвящены вовсе не педагогам, а неистовому Виссариону Белинскому. Поэт называет Учителем человека, который помог ему иначе,чем раньше, увидеть мир, научил размышлять, анализировать, искать свой путь.
Вот  за что учителя можно и нужно уважать и ценить: за то, что он помогает ученику по-новому увидеть  жизнь вокруг себя, научиться познавать мир и удивляться ему. Ошибка- учить предмету: физике, биологии, литературе. Смысл - учить ПРИ ПОМОЩИ предмета. Про жи-ши , образ лишнего человека, наполеоновские войны сегодня много откуда можно узнать. Если захочется. Или понадобится.  Зачем-то.То есть БУДЕТ ЦЕЛЬ.
Другими словами, сегодня более, чем когда-либо, важно,чтоб учитель понимал маленького человека (в смысле ребенка), доверял ему, удивлял его и вел за собой к познанию, к поиску; а главное, сам хотел и умел удивляться, учиться и познавать.
Помните еще один образ педагога  - фрекен Бок из "Малыша и Карлсона"? Источник,конечно, отношения к русской литературе не имеет, но мультик-то точно факт нашей культуры. Как строила воспитательный процесс эта дама?
- Во-первых, сладкое портит фигуру. Во-вторых, ложись спать. В-третьих, делай уроки. Что же еще? Какая мука - воспитывать! Ах да! Вымой руки!
И замечательно непосредственная реакция Малыша: "Чего же их мыть, есть-то все равно нечего".
Одна фраза разрушает всю методическую систему фрекен Бок, состоящую из банальных сентенций, нелогичных указаний и сетований на трудность судьбы педагога. Малыш пока еще готов уважать старших и слушаться, но ведь указания фрекен Бок ставят его в тупик. Кто может поручиться, что наши учителя не ведут себя так же, как домомучительница:
- Отметьте на контурной карте месторождения каменного угля.
А зачем?
- Вставь  пропущенные буквы  и подчеркни главные члены предложения.
А зачем?
- Выучи даты, теоремы, законы, формулы.
А - ЗА - ЧЕМ?
Так вот, главная компетентность современного учителя - помочь ребенку получить образование, то есть представление о мире в различных его проявлениях и инструментарий для познания; учитель должен видеть цель образования и помочь увидеть ее ребенку; уметь преодолевать препятствия и вести за собой; быть интересным и разносторонним человеком и удивлять, убеждая ученика в том, что мир вокруг - потрясающ!
И учиться всегда, каждый день. И не бояться ошибаться. А также позволять ошибаться ребенку и поощрять его поиск.
По-настоящему профессиональный педагог - это тот, кто готов раствориться в ученике, тот, чей ученик обязательно превзойдет его, пойдет дальше. Успех ученика - это победа учителя.
Самый страшный грех педагога - ощущение своей непогрешимости, истины в кармане. А отсюда - хмурый вид и недовольство судьбой.
Улыбайтесь, господа! Серьезное лицо - еще не признак ума. Улыбайтесь! И удивляйтесь.

Мы не можем!

Ещё ужастик: сокращение часов и отмена обязательного экзамена, по которому тоскует братство словесников. Безусловно, это причина того, что литература, не дай бог, окажется где-нибудь рядом с географией (оговорюсь сразу, что лично я ничего против географии не имею, однако классик очень точно выразил обывательское мнение, что география не барская наука, на то извозчики есть).
Предвижу возмущение: как же так, у нас ведь особый предмет,  нравственность, духовность, патриотизм, ценности - всё через литературу. Спору нет, но разве нравственно было угрожать выпускнику экзаменом? Нравственно сейчас втихую заменять уроки литературы русским языком, чтобы натаскать на обязательное ЕГЭ ("только никому не говорите, это для вашего же блага";)?
Конечно, пять-шесть часов литературы в неделю лучше, чем два-три. Но всегда ли мы тратим эти часы на литературу? Как часто на уроке, таком бесценном, звучит художественный текст, идет разговор об искусстве слова?
Приходилось бывать на уроках литературы, когда не только дети не понимали, что они здесь делают, но и учитель не отдавал себе в этом отчета. Можно дать пятнадцать уроков в неделю, но если учитель не понимает, зачем девятикласснику читать и изучать "Евгения Онегина", ситуацию не спасти.
А вот другой пример. Буквально сегодня зашла по неотложному делу к учительнице на урок (свинство, конечно, но дело на самом деле было неотложное). На уроке десятый класс. И вот, увидев меня в дверях, учительница спрашивает: "А Вам (мне, то есть, не детям) нравится Печорин?"  Тут же включаюсь: "Уже нет,  я слишком много про него знаю".  Знаю точно: до моего визита в классе шел оживленный разговор, и у детей есть возможность сформировать свое отношение к тексту, персонажу, автору, а не пережевывать с тоской чужие мнения, страстно желая одного - отсидеться, не принимать участия в этой имитации деятельности.
Так вот, в преподавании литературы главное не количество часов и не экзамен как тотальная угроза, а умный, тонкий, увлеченный учитель, которому дети верят и которого готовы взять в собеседники.
Много ли таких учителей? Ответ очевиден. Хорошего много не бывает, на всех не хватит. Но стремиться стать таким - надо. Читать, думать, развиваться - необходимо. Работать так, чтобы получать удовольствие от собственного урока, делать открытия, находить в хрестоматийном тексте неожиданное, новое для себя. Как только вам стало скучно на собственном уроке - бейте тревогу! Ведь детям тогда всемеро скучнее!

Они не хотят!

Теперь о литературе в школе. Вот раньше,  говорят учителя литературы, дети читали классику, уроки были интересными, а если кто чего не хотел, была реальная угроза обязательного экзамена по русскому и литературе в виде сочинения. Стихи учили наизусть, не ныли, сочинения писали и в классе, и дома, образ кого угодно - от зубов отскакивал. Как было хорошо!
А если по-честному?
Дети, которые читали классику,  выросли в сегодняшних учительниц литературы и других интеллигентных людей. Они, эти учительницы, стали учительницами, потому что им повезло в свое время и уроки, на которые ходили они, были интересными. А другим повезло меньше, но эти другие едва ли и теперь переживают по поводу детского чтения. Про сочинения позволю себе промолчать, их писали через силу даже отличники (хотя в процессе нередко увлекались и даже получали удовольствие); троечники же зачастую просто списывали, если уж никак не удавалось избежать этой работы. Мой брат, например, будучи секретарем комитета комсомола школы, узнав о сочинении, сообщал учительнице о срочной работе в комитете и отсиживался в комсомольской комнате, имитируя бурную деятельность. И ведь это один из самых изысканных способов откоса.
А сколько существует способов сдать стихотворение наизусть! Фильмы об этом сняты! Поэтому откажемся от иллюзии прекрасного прошлого в обучении литературе и вернемся в сегодняшний день.
Любовь к литературе может возникнуть только на хороших уроках талантливого учителя. Таких много не бывает и на всех не хватит. Альтернативой может стать учитель добросовестный, искренне любящий свой предмет и непрерывно ищущий. Никого не хочу обидеть, но математика едва ли так стремительно меняется, чтоб за время от вуза до пенсии нужно было переучиваться содержанию предмета. Методики, подходы, технологии - да, как и везде. А вот литература...
Та литература, которую я сейчас преподаю и о которой говорю на уроках, даже не напоминает мою школьную и вузовскую. Возможно, так повезло моему поколению, к концу школьного образования не подозревавшему, что в двадцатом веке была не только советская литература, успевшему всласть поизучать роман  М.Горького "Мать" и поэму В.В. Маяковского "Владимир Ильич Ленин" (в этих текстах нет ничего дурного, даже наоборот, но сколько людей выросли и состарились, искренне полагая, что это весь Горький и весь Маяковский).  Спасибо университету, точнее, уникальным преподавателям Ксении Петровне Степановой и Александру Борисовичу  Мордвинову, ныне, увы, покойным,  за то что к своим первым ученикам я пришла с желанием поделиться счастьем от чтения Мандельштама, Платонова, Булгакова...
Когда я работала в первом моем одиннадцатом классе, завуч (замечательная, к слову, учительница, как потом оказалось), проверяя качество моей работы, устроила контрольное сочинение для моих детей. Результаты были катастрофические. Никто (из пяти классов) не выбрал и, соответственно, не раскрыл тему об образе Ниловны, зато сплошь были "Мои любимые стихи" с упоминанием Серебряного века. Меня тогда чуть не уволили, спас декретный отпуск, потом, когда изменения в программе стали очевидны для всех, скандал замяли, но осадок остался, и директор еще лет двенадцать мне этот полуподпольный Серебряный век поминала.
Льщу себя надеждой, что в жизни и читательской практике своих учеников я не стала занудной училкой, отвратившей от чтения. И не понимаю учителей, которые в тетрадке с сочинением про Катерину, где ребенок искренне написал, что Катерина никакой не луч, а испорченная  женщина, пишут "бред!" и ставят двойку.  Он не разобрался, не понял, а может, высказал свое аргументированное мнение, но это мнение не совпало с твоим? Так ведь это ты не  помог ему понять, не помог найти и другие аргументы, не менее убедительные. А самое ужасное в этой ситуации, что ученик не имеет возможности под твоими мыслями начертать "бред!" Начертать не может, но кто помешает ему так думать, ведь как раз этому, мудрый учитель, ты его научил: не принимать и ни во что не ставить другое, отличное от твоего мнение.
Так вот, ОНИ ХОТЯТ! Они очень хотят говорить, думать, спорить, но только о том, что им важно и интересно. А мастерство учителя литературы прежде всего в том, чтобы подвести их к мысли, что им интересен человек, его вечные метания и поиск смыслов. Что они сами себе интересны. И мне, учителю, они ужас как интересны, и я просто мечтаю с ними говорить.

Они не читают!


Наверное, только ленивый не посетовал по поводу падения интереса современной молодежи и  подростков к чтению. В общественном сознании сформировался уже и привычный комплект причин такого горестного состояния. Среди них влияние телевизора (этой "беде" лет тридцать), и, безусловно, коварный Интернет, и общее падение нравов. Однако среди лидеров - школа в целом и преподавание литературы в частности.

Любопытно, что с тезисом о порочном влиянии школьного преподавания литературы готовы согласиться как наиболее активные представители общественности, так и школьные учителя. Аргументы, правда, разные.

Позиция общественности в общем известна: скучные, недоступные пониманию детей книжки, неинтересные уроки, тоскливые учебники, непонятные задания, пресловутые сочинения по шесть страниц отвращают детей от настоящего чтения. Позиция учителей тоже транслируется, хотя, справедливости ради, интересна чаще всего только самим учителям: часы сокращают, обязательный экзамен отменили, есть реальная угроза вывода предмета "литература" из учебных планов. И ведь нечего возразить, все так. Но возразить хочется...

Во-первых, на самом ли деле нынешние читают меньше, чем прежние. На мой взгляд, это зависит от точки зрения на предмет: раньше, когда мы были самой читающей страной и свято верили в это, мы замечали читающих и радовались, что их так много; теперь мы злорадно констатируем, что дитятко наших приятелей торчит весь вечер в Интернете, лучше бы книжку почитал, при этом почему-то нам не приходит в голову, что приятели эти наши в пубертатный период тоже предпочитали чтению любое другое занятие, да и книжек в их доме негусто, ну Донцова есть, конечно, "Справочник домашнего винодела" еще, "Как победить целлюлит". Справедливости ради, отметим, что заботливые родители для дитятки книжки покупают, вот иллюстрированные энциклопедии, справочники "Сто великих...", там про роботов что-то было где-то.  Спросите своих приятелей, читали ли они ребенку в раннем детстве сказки перед сном, читают ли что-то сами, интересовались ли, что ребенок читает по программе и нравится ли ему эта книжка. Большой вопрос, смогут ли родители поддержать разговор о книжке, которую задали в школе. Так ведь родители росли без Интернета, в самой читающей стране. И что? Кто виноват в их случае?

Другими словами, привычка к чтению и потребность в нём формируются в первую очередь в семье. И исключения, как водится, только подтверждают правила.

Во-вторых, телевизор. В нашей семье он появился, когда мне было три года. Запретов не было, во всяком случае, я их не помню. Но родители мои, отнюдь не профессора словесности (у мамы  за плечами только средняя школа, у отца - семилетка), перед телеком вечера не просиживали, а вот читать - всю жизнь читали. И очень хорошие книги. То обстоятельство, что у соседей телевизора не было, никак не повлияло на приобщенность к чтению ни их детей, ни внуков впоследствии.

У меня есть основания полагать, что читать меньше не стали. Статистики я, конечно, не веду, но за 25 лет моей работы в школе наблюдала как читающих, так и нечитающих  детей приблизительно в том же соотношении, что и в мои школьные годы. Правда, читают они не всегда то, что задают в школе. Точнее, совсем не то. Почему - ясно каждому. Встречалось ведь: ребенок собирает радиоуправляемые модели, но школьную физику не знает и не любит; возится с хомяками и рыбками, ставит опыты в теплице на станции юннатов, но биологию не выносит. Я знаю молодого человека, который к одиннадцати годам несколько раз прочитал Плутарха, но с истории методично сбегал. А если не удавалось сбежать, прямодушно хамил учительнице.  Нужно ли множить примеры?

Уроки литературы в школе - большая проблема. Огромная. И ей мы посвятим следующий пост.

Давайте знакомиться!

Я - Апанасенко Инна Константиновна, образование высшее профессиональное, окончила Уральский ордена Трудового Красного Знамени государственный университет по специальности «русский язык и литература». Прошла профессиональную переподготовку по программе «Менеджмент в образовании». Имею высшую квалификационную категорию по должности  «руководитель», высшую квалификационную категорию по должности «учитель». Педагогический стаж – 25 лет, стаж административной работы – 10 лет.  Награждена Почетной грамотой Министерства образования и науки Российской Федерации. Эксперт ЕГЭ по русскому языку.
 
В блоге пока нет сообщений
Блоги